Сегодня мне хотелось бы написать о папе...
Если постараться суммировать главные качества его характера, то прежде всего
это были сдержанность, внутренняя
доброта и погруженность в себя. Ровная, спокойная мягкость, врожденные скромность
и интеллигентность. К обстоятельствам жизни - бесконечное
терпение, свойственное белорусской
крови, порою даже чрезмерное: то, против
чего другой бы взбунтовался, а кто-то разрубил с плеча, он со свойственной
ему деликатностью переносил - но, увы,
многое и носил в себе… Возможно, кому-то
он мог показаться даже слишком мягким
человеком, но мягкость, благожелательность
и всё стоящее за ними - эти качества на
вес золота.
Однажды у
нас состоялся разговор, который перевернул
все мое представление об отношении к нам, его детям. (В юности у
нас мало случалось таких разговоров, я
привыкла к его молчаливой сдержанности,
да и сама в переходном возрасте
не располагала к откровенности). В тот
момент я поняла, что фактически все, что
он делал и делает, было ради нас… В этот момент всё встало на свои места: и главное, я
увидела его подлинную искреннюю любовь,
о которой он никогда не говорил вслух,
но которую показал своей жизнью.
Я счастлива, что это случилось, поскольку
тот разговор опрокинул всякое недопонимание,
которое когда-либо было между нами: все
когда-либо возникавшие обиды или
недомолвки... Он показал пример родительской
мудрости и подлинного отношения к детям,
который я надеюсь пронести и в собственной
жизни...
С детства помню его терпеливое
и доброе отношение ко мне, а позже - к
моей сестре. Во всех спорных ситуациях не ругал, не осуждал, но всегда старался
поговорить: спокойно и по-доброму выяснить,
что произошло и почему; вместе во всем
разобраться и сделать выводы. Теперь я
понимаю, что он был родителем, который
умел слушать своего ребенка, видел его
личность и что не менее важно – принимал таким как есть. Однажды уже во взрослом моем возрасте
возникла ситуация, когда я собиралась
сделать спорный, но решительный шаг. В
семье отреагировали резким неприятием. А
он выслушал меня и
спросил одно: уверена ли я в своем решении
- если да, то он готов меня поддержать…
Обстоятельства всё определили сами:
сложилось не так, как ожидала, и мой
шаг так и не был предпринят. Но как же важно для
меня, что папа был готов принять мой
выбор! Его отношение многому научило: папина сдержанная доброта и мягкая
поддержка стали стержнем и фундаментом
моей жизни.
Ему не свойственно было давить, он всегда
был ровным, и я не помню случая, чтобы он
кричал. Конечно, как всякий человек, бывал и раздраженным, и уставшим, недовольным, не правым - но я никогда
не видела его озлобленным, недоброжелательным,
обидчивым или склочным. Хотя доподлинно
знаю, что многое коробило его, и прежде
всего – хамство, бескультурье, косность...
Его всегда тянуло в Питер, он верил, что
люди там другие. Также это был
город его детских воспоминаний, любовь
к которому привила моя
бабушка, а первые впечатления (наверное,
навсегда врезавшиеся в память) относятся
к дням, когда они гостили у ее дяди, жившего в самом центре, на
Невском проспекте (от площади Восстания
- первая арка налево). Годы учебы в Ленинграде,
стали для папы, возможно, самым счастливым
временем, воспоминания о котором он
пронес до конца жизни... В последние
месяцы он дважды приезжал в Петербург,
и мы, по счастью, успели обойти
все дорогие его сердцу уголки города: пр. Карла Маркса
(теперь Большой Сампсониевский), ул.
Ленская, Марсово поле, Лисий нос, ДК им.
Горького, гостиница "Азимут",
Капелла... Мы гуляли, а он делился воспоминаниями,
связанными с этими местами... Папа ушел
из жизни в своем любимом городе и, по
какой-то "неслучайной" случайности,
последние дни своей жизни территориально
провел рядом с дорогой ему улицей, Ленской
(там до сих пор находится общежитие
Института культуры, где наша семья жила
в первые годы моей жизни).
Последняя
наша прогулка началась у площади
Восстания: мимо дома, где он гостил в
детстве, через весь Невский - на Дворцовую
и, по набережной, на Исаакиевскую площадь.
В этот вечер мы случайно оказались у
Капеллы, где папа в молодости был рабочим
сцены, и, по удивительному стечению
обстоятельств, именно в этот момент ему
неожиданно позвонили и попросили играть
в завершающем концерте конкурса "Виртуозы
Гитары", который как раз должен был
проходить там через час. (С этим конкурсом и был связан его приезд: его студенты принимали в нем участие).
Папа согласился и сказал, что ему
приятно было бы выступить на этой сцене,
связанной с воспоминаниями его молодости... Понервничал, поскольку предупредили
слишком поздно. Но увы, предупредили
действительно поздно: с собой не было
инструмента, студент тоже не был готов оперативно приехать - выступление не состоялось. А
как жаль!..
В тот день у здания Капеллы
Папа был
первоклассным музыкантом. Серьезный и
вдумчивый, он учил студентов собственным
примером. В нем не было тщеславия или
гордости, до всего он доходил собственным
умом и трудом, учась по записям у
исполнителей мирового уровня. Он даже рассказывал, как на определенном этапе
ему пришлось перестраивать свой
исполнительский аппарат - буквально
переучиваться, добиваясь свободы в
игре. Радовался каждой удачной
импровизации и высокой оценке его
игры серьезными профессионалами (такими как Реджи Уоркмэн или Джейми
Девис), при этом знал, к чему еще нужно
стремиться. Он ставил перед собой очень
высокую планку: удивительно, как ему
удалось не изменить себе, учитывая
непростые обстоятельства жизни – многие
годы на съемных углах, без собственного
крова, перебиваясь с копейки на копейку. Всегда на нескольких работах (одно время
доходило до семи одновременных мест
работы и подработок). Сколько себя помню
– папы не было дома, нередко он уходил
утром, а возвращался поздно ночью. В те
редкие часы, когда он не был на работе,
я видела его сидящим с инструментом в
руках и тихо, интровертно что-то на нем
играющим (когда нужно, он умел заниматься
почти беззвучно - слышно было даже не
музыку, а только перебор струн и
скольжение пальцев по грифу). В 90-е годы многим пришлось пройти через подобные
трудности - но музыкантам особенно. И особенно молодым, кому в этот
сложный период пришлось буквально с нуля и в одиночку подниматься на новом
месте - да еще с маленьким ребенком, без какой-либо материальной базы и помощи родителей... Их привычка жить на износ, не жалея себя, конечно же, не могла не отразиться на здоровье - оно отказало раньше, чем папа
дождался долгожданной пенсии и отдыха...
В какой-то
момент ему стало «тесно» в
Калининграде. Отдушиной были поездки
на IASJ Jazz meeting и другие фестивали, где
выпадала счастливая возможность знакомиться и играть с профессионалами мирового
уровня, а кроме того - знакомства с гастролировавшими музыкантами. (Дэйв Либман, Роза Кинг,
Стэнли Джордан, Билл Уорфилд, Джин Перла,
Карлхайнц Миклин, Ярослав Сметана,
Збигнев Намысловский, Збигнев Щераньский,
Кэти Дайсон, Эд Сарат, Димос Димитриадис,
Джефф Сигал, Михаэль Кюттнер, Ари
Волинез, Михаил Суджян и др.) А в
собственном городе - творческое сотрудничество с Александром
Смирновым (которого папа считал своим учителем
в джазе, также как и Виктора Авдеева), Владимиром Родионовым, Михаилом
Рейном, Юлием Малышевым, Евгением Пономаревым и другими
знаковыми музыкантами города. Он с
гордостью сказал однажды, что уже 20 лет
играет только джаз - везде, даже на подработках.
Подчеркнув – только джаз.
В последние
годы я видела, что папа часто играет и
без инструмента, импровизируя в уме. (С
возрастом его погруженность в себя
увеличилась). Он не сочинял в привычном смысле, считая саму импровизацию сочинением «на ходу» - но время от
времени музыка приходила: иногда он
делился тем, что во сне слышал какую-то
замечательную тему, но поленился записать
сразу, а утром уже не мог вспомнить.
Иногда делал наброски, правда, не относился
к этому всерьез. И все же за последний
год он написал три джазовые темы (что-то было сочинено в это время, а что-то ждало в
виде эскизов). Две их них, «Minor
Song» и «Singing
Spring», были исполнены на
«Виртуозах гитары» в дуэте со студентами
Володей Денисовым и Денисом Ризоватовым,
а третью я слышала лишь в собственном
исполнении – у него была мысль записать
ее позже и с посвящением отправить гитаристу Дэвиду Куолли, с которым
когда-то дружили (пьеса характерно
«гитарная», светлая и перекликается с
его стилем). Позже эту пьесу исполнила и записала Юля Олейник, папина выпускница.
В музыке его всегда коробила профанация: не раз сетовал, что в России очень мало
настоящего джаза, мало кто играет его
по-настоящему. В музыкальном образовании
резала сложившаяся разобщенность теории
и практики, уже ставшая общим местом:
зачастую исполнители недостаточно
серьезно относятся к теоретической
базе, тогда как теоретикам не хватает
живой музыкальной практики –
исполнительской и творческой. Он понимал,
что для настоящего музыканта не может
быть разделения профилей или «неважных»
дисциплин, поскольку специальность в
действительности объединяет всё: игру,
сольфеджио, теорию, импровизацию,
музыкальный кругозор... Все взаимосвязано,
одно переходит в другое - и всё это и
есть наше дело, профиль и специализация.
Рисунок Александра Тарасюка
Папа ушел, успев
побыть на прощание с каждой из нас - со
мной в Петербурге, с моей сестрой -
накануне отъезда на катке, куда они
любили ходить. В последние два года,
прошедшие после первой больницы, он еще
немало успел сыграть со своим близким
другом и музыкальным соратником
Владимиром Родионовым, в том числе - на сцене калининградской "Резиденции королей" с известной джазовой певицей Ольгой Пирагс. Успел объехать и повидаться со
всеми близкими из Беларуси, включая
тех, кого не видел много лет, и навестить
город своего детства - Дубровно. К
счастью, судьба дала шанс все это
осуществить, подарив эти два года его
жизни…
Возвращаясь
к характеру и внутреннему облику, хочется
сказать в завершение, что папа был
глубокий интроверт, но с ним хорошо и
легко было молчать. Его доброта отражалась
в интонации, взгляде, паре сказанных
фраз. С ним было легко и очень весело,
когда на него нападало шутливое
настроение. И он был щедрым к нам – не только в подарках, но и душевно, эмоционально (при всей сдержанности он
оставался открытым человеком - редкое качество!) Я не
слукавлю, если скажу, что это был настоящий
пример спокойного, неброского благородства
души и родительской любви. Для нас,
дочерей, лучшего отца быть, наверное, и
не могло.
P. S. Оставляю здесь ссылки на сайт и канал Youtube.
И небольшой видеоролик ко дню рождения...
СОДЕРЖАНИЕ БЛОГА
Посмотреть эти и другие коллажи с описаниями можно здесь 
А вот "My Family Tree", о чудо, с первого же раза подтянул все фотографии (лишь кое-где сбилось кадрирование, но это совсем мелочи), а главное, все
комментарии прекрасно читаются - даже с сохранением шрифтов и выделений,
использованных в исходном файле. Ура! Я ведь уже отчаялась 
Бонусом - очень приятный интерфейс:
) Также отчеты о несоответствиях в древе: 
